среда, 1 ноября 2017 г.

Максим Горький. Несвоевременные мысли. О полемике

Максим Горький
Несвоевременные мысли

Заметки о революции и культуре 1917–1918 гг.

Максим Горький
Максим Горький

Горький утверждал веру в победу разума и воли интеллигенции, в лучшее будущее, непримиримую ненависть к войне, И поистине значимой в этом отношении является книга М. Горького «Несвоевременные мысли», вобравшая его «заметки о революции и культуре» 1917-1918 годов. Это уникальная во всей истории русской литературы работа, сложенная из коротких газетных статей Буревестника революции на злобу дня. Статьи Горького появлялись чуть ли не ежедневно в петроградской газете «Новая жизнь». Газета была открыта после Февральской революции и закрыта после Октябрьской большевиками, друзьями Горького. Она издавалась с 1 мая 1917 по 16 июня 1918 года, то есть в самое переходное, переломное время. Путь между двумя революциямибуржуазной и социалистической – трудный путь. "Певец революции". Это словосочетание неотделимо от имени Горького. Правда, увидев революцию в действии, столкнувшись с откровенными братоубийственными схватками, Горький пришел в ужас и больше не вспоминал слов, сказанных им в канун 1905 года: "Пусть сильнее грянет Буря". Писатель один из первых заметил утопизм программы В. И. Ленина и большевиков. Противопоставление некультурного, звероподобного крестьянина культурному промышленному рабочему — главное на страницах публицистических статей Горького. Социалистическая революция еще более заострила выступления Горького. Закрытие ряда газет, расстрелы, самосуды вызвали у него чувство глубокого возмущения.

Источник ruslit.traumlibrary.net

О полемике

«Новая Жизнь» № 6, 25 апреля (8 мая) 1917 г.


По традиции, созданной в эпоху политики царизма, некоторые журналисты, полемизируя, продолжают употреблять старые приемы, стараются «закатить» человеку, неприятному им, «под душу», «под микитки», «под девятое ребро».

Разумеется – в газете не место спокойным, академическим спорам, но я все-таки думаю, что свободная пресса должна бы развивать в себе чувство уважения к личности, и уж если необходимо уязвить ближнего, то следует уязвлять его тогда, когда он даст достаточно оснований для щипков, пинков, заушений и прочих приемов социальной педагогики.

В борьбе идей вовсе не обязательно бить человека, хотя он и является воплощением и носителем той или иной идеи. Я всемерно и решительно протестую против личных выпадов в полемике, отнюдь не забывая, что и сам был повинен в допущении таковых выпадов.

* * *

Газета «Речь» выражает – скажу – недоумение по поводу моего – якобы – скачка от газеты «Луч» к «Новой Жизни». Нахожу необходимым объясниться.

Да, я пытался организовать «Луч» с М.В. Бернацким, П.Г. Виноградовым и другими лицами, которых издавна привык уважать.

«Луч» должен был служить органом радикально-демократической партии. Я принимал некоторое участие и в работах организационного комитета этой партии, будучи уверен, что она необходима в России и должна всосать в себя всю – по возможности – массу людей, которая оставалась неорганизованной между кадетами справа и социалистами слева. Думать об организации такой партии я начал еще в 1910 году; позднее говорил об этом с Г.В. Плехановым и, помнится, он отнесся к этой идее положительно, признал организацию таковой партии нужной.

Организуя «Луч», я сознательно шел на известное самоограничение, на некоторое насилие над самим собой, если угодно. Такое насилие я не считаю преступным, ибо от него страдает только один человек, сам насильник.

Некоторые из моих почтенных товарищей по «Лучу» тоже признавали самоограничение обязательным для себя.

Газета «Луч» не вышла в свет по силе каких-то сложных и темных препятствий. В данное время, когда даже наши конституционалисты – «оппозиция его величества» – переродились в республиканцев, – а широкие демократические массы идут за рабочим классом, – я считаю радикал-демократическую партию, пожалуй, уже излишней.

* * *

Вероятно, найдутся праведники, которые не преминут расказнить меня за такую «гибкость», – они, конечно, назовут это иначе. Будучи по природе моей человеком не скупым, я дам праведникам еще несколько материала для сожжения моего на костре пламенных слов. На мой взгляд, человек должен делать все то доброе и нужное, что он может сделать, хотя бы «дело» и не вполне гармонировало с его основными верованиями. Я издавна чувствую себя живущим в стране, где огромное большинство населения – болтуны и бездельники, и вся работа моей жизни сводится, по смыслу ее, к возбуждению в людях дееспособности.

Уже 17 лет я считаю себя социал-демократом, по мере сил моих служил великим задачам этой партии, не отказывая в услугах и другим партиям, не брезгуя никаким живым делом. Люди, которые деревенеют и каменеют под давлением веры, исповедуемой ими, никогда не пользовались моими симпатиями. Я могу теоретически любоваться их строгой выдержанностью, но я не умею любить их.

Скажу более: я считаю себя везде еретиком. В моих политических взглядах, вероятно, найдется немало противоречий, примирить которые не могу и не хочу, ибо чувствую, что для гармонии в душе моей, – для моего духовного покоя и уюта, – я должен смертью убить именно ту часть моей души, которая наиболее страстно и мучительно любит живого, грешного и – простите – жалкенького русского человека. Полагаю, я сказал вполне достаточно для того, чтобы праведники могли изругать меня «на все корки».

* * *

Г. Иванов-Разумник из «Дела Народа» ставит мне в вину, что я подписал воззвание к немецким ученым. Текст этого воззвания я не помню и даже не уверен, что читал его. Моя подпись под ним – одна из тех случайностей, которыми изобилует русский быт и которые объясняются небрежным отношением к человеку. Но я – не оправдываюсь и никого не обвиняю. Я готов подписать и еще воззвание, если только оно порицает участие людей науки в братоубийственной и бессмысленной бойне. Когда наука вторгается или насильно вовлечена в кровавую грязь политики, от этого страдает не только чистота и свобода самой науки, – страдают все лучшие идеалы и надежды человечества, уничтожается разум всего мира.

Закончу все это выражением моего почтения и восторга пред людьми, которые никогда не ошибаются, ничем не увлекаются и вообще ведут себя примерно.

Да святятся имена их!



Векторная теория социальной революции.

Векторная теория социальной революции






Новая книга о причинах, движущих силах, целях и задачах революции, как общественного явления, перемещающего государство в направлении прогрессивных политических идей: демократии, либерализма и равноправия.



Комментариев нет:

Отправить комментарий