Лев Шлосберг. Первый и последний день. Начало.

«От здания к зданию
Протянут канат.
На канате — плакат:
«Вся власть Учредительному Собранию!»
Старушка убивается — плачет,
Никак не поймет, что значит,
На что такой плакат,
Такой огромный лоскут?
Сколько бы вышло портянок для ребят,
А всякий — раздет, разут...
Старушка, как курица,
Кой-как перемотнулась через сугроб.
— Ох, Матушка-Заступница!
— Ох, большевики загонят в гроб!»
Александр Блок, «Двенадцать». Поэма. 1918 г.

Привычное восприятие российской истории ХХ века включает в себя устойчивое представление о том, что смена политической власти в России произошла 25 октября 1917 года в результате вооруженного переворота, осуществленного большевиками. Это восприятие было культивировано почти вековой традицией преподнесения истории организаторами этого переворота и их политическими последователями. Между тем юридически и политически дело обстоит совершенно иначе. Ключевой стала ситуация с выборами, однодневной работой и разгоном Учредительного собрания. Выборы в Учредительное собрание были одной из основных задач Временного правительства, которое их назначило. Итогом работы Учредительного собрания должно было стать формирование новой политической системы России, основанной на парламентской демократии. Сама идея Учредительного собрания как начала начал российской демократии была настолько популярна в российском обществе, что большевики не посмели снять ее с повестки дня и выборы провели в срок, назначенный Временный правительством, – 12 ноября. Выборы закончились сокрушительным поражением большевиков. Никаких политических перспектив партия Ульянова (Ленина) и созданные ею имитирующие государство органы «советской власти» после начала работы Учредительного собрания не имели. большевики поступили очень просто. Они дотянули время начала работы Учредительного собрания до 5 (18) января 1918 года, позволили ему собраться один раз, доработать до раннего утра 6 (19) января, после чего двери Таврического дворца для депутатов Учредительного собрания больше не открылись: оно было разогнано декретом Всероссийского центрального исполнительного комитета от 6 (19) января.

18 апреля (1 мая) 1917 года. Дворцовая площадь. Петроград.

18-19 января 2013 года исполняется 95 лет со дня тех трагических событий. Их масштаб становится понятен только при ясном осознании того факта, что с 6 (19) января 1918 года в России было прекращено существование законной государственной власти, как оказалось – практически до конца ХХ века.

«Считает первейшей своей задачей обеспечить возможность производства выборов в Учредительное собрание в назначенный срок»

В случае успешной деятельности Учредительного собрания вся российская история могла пойти по-другому. В стране была бы другая политическая система, другой общественно-политический строй. большевики не были бы партией власти в России. Скорее всего, не было бы Гражданской войны. Были бы сохранены миллионы жизней. Не было бы разрушения собственности, уничтожения крестьянства, духовенства, военнослужащих и интеллигенции. Не было бы Красного Террора, ленинских и сталинских репрессий, ГУЛАГа. Ни Ленин, ни Сталин, ни их подельники не стали бы руководителями российского государства. По-другому могла пойти не только российская, но и мировая история.

Если бы Учредительное собрание продолжило работу, 

ни Иосиф Сталин  (слева), ни Владимир Ленин 

не стали бы руководителями российского государства.

Созыв Учредительного собрания был одной из основных общенациональных политических задач Временного правительства. Само название правительства «Временное» отражало непредрешенность, непредопределенность устройства государственной власти в России до проведения Учредительного собрания.
После свержения Временного правительства в октябре 1917 г. вопрос об Учредительном собрании стал первостепенным для всех партий. Он был решающим для будущего всей страны. И он стал им в полной мере.
В скорейшем проведении выборов были заинтересованы и большевики, стремительно терявшие популярность после октябрьского переворота.
27 октября 1917 года Совнарком принял и опубликовал за подписью В. И. Ленина постановление о проведении всеобщих выборов в Учредительное собрание в назначенный срок — 12 ноября 1917 года, а ВЦИК выпустил специальное обращение, в котором извещал, что «ввиду циркулирующих слухов явно провокационного характера о предполагаемом якобы отложении выборов в Учредительное собрание, Центральный исполнительный комитет, избранный II Всероссийским съездом Советов рабочих и солдатских с участием крестьянских депутатов, считает первейшей своей задачей обеспечить возможность производства выборов в Учредительное собрание в назначенный срок – 12 ноября».
Важно, что большевикам не удалось получить контроль над Комиссией по проведению выборов в Учредительное Собрание. Комиссия по выборам публично объявила, что считает Октябрьское восстание незаконным и не признаёт власти большевистского Совнаркома, отвернув попытки большевистского заигрывания с ней.
Тем не менее, большевики рассчитывали после переворота получить большинство в переходном представительном органе легитимным путем – с помощью выборов – и таким образом избавиться от ареола незаконных захватчиков власти. Каждый день отсрочки выборов был для них опасен.

«Если массы ошибутся с избирательными бюллетенями, им придётся взяться за другое оружие»

Постановление Временного правительства «Об утверждении раздела I положения о выборах в Учредительное собрание» было утверждено 20 июля 1917 года. За основу избирательной системы России была взята пропорциональная избирательная система Бельгии.

Идею Учредительного собрания поддерживали представители 

самых разных сфер профессиональной деятельности,
в том числе работники Госбанка.

Общая подготовка выборов была возложена на Министерство внутренних дел.
Непосредственная организация выборов была возложена на «Всероссийскую, окружные, столичные, уездные и городские по делам о выборах в Учредительное собрание комиссии и участковые избирательные комиссии и… городские и поселковые управы и волостные земские управы».
«Всероссийская по делам о выборах в Учредительное собрание комиссия» была создана при Временном правительстве, затем стала фактически самостоятельной.
В связи с продолжающейся войной было установлено, что «выборы членов Учредительного собрания от губерний, занятых неприятелем, за исключением территории, имеющей быть включенной в состав будущего Польского государства, произвести немедленно по очищении соответствующей губернии от неприятеля с тем, чтобы расписание избирательных округов, с указанием числа членов Учредительного собрания в каждом округе, было установляемо особыми постановлениями Временного правительства».
Это были первые в России всеобщие, равные, прямые при тайном голосовании, причем возрастной ценз был всего 20 лет, право голоса было предоставлено женщинам¹ и военнослужащим (с 18 лет): «Учредительное собрание образуется из членов, избранных населением на основе всеобщего, без различия пола, и равного избирательного права, посредством прямых выборов и тайного голосования, с применением начала пропорционального представительства…
Правом участия в выборах в Учредительное собрание пользуются российские граждане обоего пола, коим ко дню выборов исполнится 20 лет.
…Военнослужащие пользуются правом участия в выборах, если они достигнут ко дню выборов возраста, установленного для последнего досрочного призыва».
Кроме того, Положение о выборах в Учредительное собрание не признавало имущественного ценза, ценза оседлости и грамотности, ограничений по вероисповедному или национальному признакам.
Права голоса лишались только «…призванные в установленном законом порядке безумными или сумасшедшими, а также глухонемые, находящиеся под опекою… …Присужденные вступившими в законную силу судебными приговорами, если они не восстановлены ранее в правах состояния:
а) к каторжным работам (к каторге) – до истечения десяти лет по отбытии наказания сими работами; б) к ссылке на поселение, к отдаче в исправительные арестантские отделения, к заключению в исправительном доме, тюрьме или крепости, с лишением или ограничением прав состояния, – до истечения пяти лет по отбытии наказания; 2) осужденные за кражу… мошенничество, присвоение или растрату вверенного имущества, …укрывательство похищенного, покупку или принятие в заклад в виде промысла заведомого похищенного, подлог, ростовщичество, лихоимство и лиходательство, а также за сводничество и потворство непотребству, а равно за деяния, имевшие целью нарушение свободы и правильности выборов в законодательные учреждения и органы самоуправления, – до истечения трех лет по отбытии наказания; 3) несостоятельные должники, признанные на основании вступивших в законную силу судебных определений банкротами злонамеренными, – до истечения трех лет по таковом признании и 4) военнослужащие, самовольно оставившие ряды войск».
Особо устанавливалось, что «члены царствовавшего в России дома не могут ни избирать, ни быть избираемыми в Учредительное собрание».
В целом это было самое прогрессивное в мире на тот момент выборное законодательство, кардинально отличавшееся от правил выборов в многократно распущенную Николаем Вторым Государственную Думу, ставшую в итоге полностью сословной и нелегитимной в глазах большинства общества.
Владимир Ульянов (Ленин) был категорическим противником Учредительного собрания с самого начала. Экономист и публицист Николай Суханов в своей фундаментальной работе «Записки о революции» рассказывает, что Ленин уже после своего прибытия из эмиграции в апреле 1917 года считал Учредительное собрание «либеральной затеей».
По свидетельству Льва Троцкого, Ленин говорил: «По отношению к Временному правительству Учредительное собрание означало или могло означать шаг вперед, а по отношению к Советской власти, и особенно при нынешних списках, будет неизбежно означать шаг назад. Почему неудобно отсрочивать? А если Учредительное собрание окажется кадетски-меньшевистски-эсеровским, это будет удобно?».
Психологически большевики были готовы к разгону Учредительного собрания еще до выборов.
Комиссар пропаганды, печати и агитации Северной области В. Володарский заявил, что «массы в России никогда не страдали парламентским кретинизмом», и «если массы ошибутся с избирательными бюллетенями, им придётся взяться за другое оружие».
Всеобщие прямые, равные и тайные выборы большевики проиграли.
Нужно отметить, что статистика выборов в Учредительное собрание является предметом споров до настоящего времени, так как значительная часть документации избирательных комиссий была утрачена.
Существуют разные точки зрения и о числе распределяемых мандатов, и о распределении голосов на выборах.
Общее число депутатов в 800 человек определило Временное правительство. Но затем депутатская квота была увеличена для Москвы и Петрограда, для округов с казачьим населением и для армии. С учетом всех изменений по 81 избирательному округу, как считает исследователь Л. Г. Протасов², надлежало избрать 820 депутатов.
Спорным до сих пор остается и вопрос о количестве депутатов, избранных в к началу января 1918 г. О. Н. Знаменский оперирует цифрой 715 человек³. По подсчетам Л. Г. Протасова, можно говорить о 767 членах Учредительного собрания. Но не все из них прошли процедуру официальной регистрации и получили депутатские мандаты⁴.
Во время проведения выборов в Петроград стягивались верные большевикам войска.
В целом в выборах приняли участие немногим более 50% избирателей (чуть больше 45 млн. из 90 млн. избирателей).
По мнению большинства исследователей, одним из главных факторов неучастия в выборах стало острое разочарование российских избирателей в политике и партиях вообще, в их способности выполнить свои обещания в условиях продолжающей Первой мировой войны и в связи с ошибками Временного правительства при решении основных социально-экономических и политических проблем. «К чёрту! Всё равно ни хлеба, ни обуви эти выборы не дадут», — выражала настроения части горожан газета «Приазовский край».
В Петрограде в выборах участвовало около 930 тыс. человек, за большевиков было подано 45% голосов, за кадетов — 27%, за эсеров — 17%. В Москве большевики получили 48%. Значительную поддержку большевикам оказала и армия: на Северном фронте они получили 56% голосов, на Западном — 67%; на Балтийском флоте — 58,2%, в 20 округах Северо-Западных и Центральнопромышленных районов большевиков поддержало в общей сложности 53,1% избирателей.
Список эсеров получил абсолютное большинство голосов в непромышленных районах и на южных фронтах: по Ставропольскому (на Кавказе) — 90%, по Алтайскому — 86%, по Кавказскому фронту — 86%, по Томскому — 85%, по Курскому — 82%, по Пензенскому — 82%, Воронежскому — 80%, Тобольскому — 78%, Вологодскому — 75%, Тамбовскому — 71%, Харьковскому — 71%, Могилевскому — 70%, Архангельскому — 69%, Енисейскому — 66%, Симбирскому — 64%, Орловскому — 63%, Забайкальскому — 61%, Румынскому фронту — 59%, Самарскому 58%, Псковскому — 57,25%, Вятскому — 57%, Рязанскому — 57%, Приамурскому — 55%, Нижегородскому — 54%, Таврическому — 53%, Иркутскому — 53%, Астраханскому — 52%, Пермскому — 52%, Саратовскому — 52%, Херсонскому — 51.
В Псковском избирательном округе эсеры получили 57,25%, большевики – 33,69%.
Всего было избрано (согласно статистике О. Н. Знаменского) 715 депутатов Учредительного собрания, из которых 370 мандатов получили правые эсеры и центристы, 175 — большевики, 40 — левые эсеры, 17 — кадеты, 15 — меньшевики, 86 — депутаты от национальных групп (эсеры — 51,7%, большевики — 24,5%, левые эсеры — 5,6%, кадеты 2,4%, меньшевики — 2,1%).
Учредительное собрание стало эсеровским по своему составу. Кроме того, в состав Собрания были избраны такие политики, как бывший председатель Временного правительства Александр Керенский, атаманы Александр Дутов и Алексей Каледин, украинский генеральный секретарь военных дел Симон Петлюра.

«Власть уже завоевана нами, а мы между тем поставим сами себя в такое положение, что вынуждены принимать военные меры, чтоб завоевать ее снова»

23 ноября 1917 года большевики под руководством Иосифа Сталина и Григория Петровского захватывают уже фактически выполнившую свою работу Комиссию по выборам в Учредительное собрание, назначив комиссаром в ней Моисея Урицкого.

Требование передачи всей власти Учредительному собранию
было требованием о создании демократической республики.

26 ноября предсовнаркома Ленин подписывает декрет «К открытию Учредительного собрания», утвердивший для его открытия кворума в 400 человек, причём открывать Собрание должно было, согласно декрету, лицо, уполномоченное Совнаркомом, то есть большевик. Таким образом, большевикам удалось отсрочить открытие Собрания до момента, когда в Петрограде соберутся его 400 делегатов.
Особую политику вели большевики против кадетов.
Немедленно после выборов большевики начали репрессии против кадетов. Конституционно-демократическая партия была официально объявлена вне закона и начались аресты её членов.
28 ноября (11 декабря) 1917 года в половине одиннадцатого вечера был принят декрет Совета народных комиссаров «Декрет об аресте вождей гражданской войны против революции», подписанный Лениным: «Члены руководящих учреждений партии кадетов, как партии врагов народа, подлежат аресту и преданию суду революционных трибуналов. На местные Советы возлагается обязательство особого надзора за партией кадетов ввиду ее связи с корниловско-калединской гражданской войной против революции. Декрет вступает в силу с момента его подписания»⁵.
Член Совнаркома Сталин комментирует это решение словами: «Мы определенно должны добить кадетов, или они нас добьют».
Закрывается кадетская газета «Речь», которая через две недели вновь открывается под названием «Наш век».
28 ноября в Петрограде собираются 60 делегатов, в основном — правых эсеров, которые пытаются начать работу Собрания.
Тогда 29 ноября большевистский Совнарком запрещает «частные совещания» делегатов Учредительного собрания. Тогда же правые эсеры формируют «Союз защиты Учредительного собрания».
Ленин изначально берет курс на разгон Учредительного собрания и побеждает во внутрипартийной борьбе. 11 декабря он добивается переизбрания бюро большевистской фракции в Учредительном собрании, часть членов которого высказалась против разгона.
Троцкий писал о позиции Ленина: «— Ошибка явная, — говорил он, — власть уже завоевана нами, а мы между тем поставим сами себя в такое положение, что вынуждены принимать военные меры, чтоб завоевать ее снова.
…Ленин распорядился, между прочим, о доставке в Петроград одного из латышских полков, наиболее рабочего по составу.
— Мужик может колебнуться в случае чего, — говорил он, — тут нужна пролетарская решимость.
Большевистские депутаты Учредительного собрания, съехавшиеся со всех концов России, были – под нажимом Ленина и руководством Свердлова – распределены по фабрикам, заводам и воинским частям. Они составляли важный элемент в организационном аппарате «дополнительной революции» 5 января».
12 декабря 1917 года Ленин составляет «Тезисы об Учредительном собрании», в которых заявляет, что «…всякая попытка, прямая или косвенная, рассматривать вопрос об Учредительном собрании с формальной юридической стороны, в рамках обычной буржуазной демократии, вне учета классовой борьбы и гражданской войны является изменой делу пролетариата и переходом на точку зрения буржуазии», а лозунг «Вся власть Учредительному собранию» был объявлен лозунгом «калединцев».
20 декабря Совнарком принимает решение открыть работу Учредительного Собрания 5 января. 22 декабря постановление Совнаркома утверждается ВЦИК. В противовес Учредительному собранию большевики и левые эсеры готовятся созвать III Всероссийский Съезд Советов в январе 1918 года.

«Теперь мне все яснее становится, что эта страшная ночь решила судьбу не только России, но и Европы, и всего мира»

23 декабря решением Совнаркома в Петрограде вводится военное положение.
1 января 1918 происходит первое неудачное покушение на Ленина, в котором был ранен Фриц Платтен.
Обстановка продолжает накаляться.
Эсеры готовятся к защите Учредительного собрания.

Лозунг «Да здравствует Учредительное собрание!»
отражал надежды миллионов людей на разрешение
многолетнего политического кризиса в России.

На заседании ЦК партии социалистов-революционеров (эсеров), состоявшемся 3 января 1918 г., было отвергнуто, «как несвоевременное и ненадежное деяние», вооруженное выступление в день открытия Учредительного собрания, предлагавшееся военной комиссией партии.
Соратник Ленина Троцкий издевательски вспоминал потом об усилиях эсеров по мирной подготовке работы Собрания: «Что касается эсеровских депутатов, то те считали несовместимым с высоким званием народного избранника участие в борьбе: «Народ нас избрал, пусть он нас и защищает». По существу дела, эти провинциальные мещане совершенно не знали, что с собой делать, а большинство и просто трусило. Зато они тщательно разработали ритуал первого заседания. Они принесли с собой свечи на случай, если большевики потушат электричество, и большое количество бутербродов на случай, если их лишат пищи. Так демократия явилась на бой с диктатурой - во всеоружии бутербродов и свечей. Народ и не подумал о поддержке тех, которые считали себя его избранниками».
Эсер Виктор Чернов, будущий председатель Учредительного собрания, вспоминал: «Ко дню открытия Учредительного собрания готовились обе стороны. Ленин, отличный практик-стратег, не смущался тем, что и под ливнем самых соблазнительных декретов страна устояла и ответила ему вотумом недоверия, послав в Учредительное Собрание абсолютное большинство социалистов-революционеров. Из удачного октябрьского опыта он знал, что всего существеннее – иметь большинство в решающий момент на решающем участке войны. И, подтянув для верности в Петроград еще своих надежных латышей, он составлял диспозицию уличного столкновения. Мы знали, что большевики в Питере полные господа положения, но не теряли надежды. На фабриках и заводах шел процесс отрезвления и разочарования в Совнаркоме. Мы могли рассчитывать на многочисленные колонны демонстрантов из всех рабочих районов к Таврическому дворцу для приветствия Учредительного Собрания. Если их пустят, мы будем окружены живой стеной, защищающей от всякой попытки разгона.
День открытия Учредительного собрания был назначен еще Временным правительством…
…Петербург не с нами. Но с нами большинство страны. За большевиков высказалось не более четверти избирателей – свыше 9 миллионов голосов, тогда как за партию социалистов-революционеров – 21 миллион, т. е. 58%.
И вот 5 января мы идем к Таврическому. Литейный проспект пустынен. Но дворы по обеим сторонам живут своей настороженной жизнью. Площадка перед самым дворцом загромождена легкими орудиями, пулеметами и боеприпасами – для наступательных действий или для выдерживания осады? Свободен один узкий боковой вход: туда впускают по одному после проверки билетов, и некоторым задается вопрос, нет ли с собой оружия...
И последняя весть. В казармах преображенцев и семеновцев настроение мрачное и подавленное. Там ждали прихода броневиков и готовы были вместе с ними пойти к Таврическому Дворцу, рассчитывая, что при таких условиях большевики отступили бы без кровопролития. Броневики не пришли. Настроение упало.
Нам ясно: судьба Учредительного Собрания решена. Мы отрезаны от толщи страны, которая нас послала. Мы – пленники в осажденной крепости.
Да, это была воистину страшная ночь. Эта страшная ночь, я понял тогда, решила судьбу России на долгие, долгие годы. Теперь мне все яснее становится, что эта страшная ночь решила судьбу не только России, но и Европы, и всего мира»⁶.

«Я после того расстрела и той дикости, которые творили красногвардейцы и матросы с нашими товарищами, не мог понять, в какой я стране нахожусь: или в стране социалистической, или в стране дикарей»

Утром 5 (18) января в «Правде» вышло постановление за подписью члена коллегии ВЧК, с марта главы Петроградской ЧК, М. Урицкого, которым всякие митинги и демонстрации в Петрограде были запрещены в районах, прилегающих к Таврическому дворцу.

Делегатов Учредительного собрания называли
«лучшими гражданами земли русской».

Как следует из воспоминаний Чернова (см. выше), эсеры предполагали вывести Семеновский и Преображенский полки в сопровождении броневиков Измайловского бронедивизиона. Обсуждалось даже «изъятие из употребления в качестве заложников» Ленина и Троцкого. Но 3 января ЦК правых эсеров отказался от этих планов. Броневики оказались выведены из строя, вследствие чего солдаты отказались выйти из казарм, а поддержкой рабочих заручиться не удалось. Устранение лидеров большевиков руководство эсеров сочло нецелесообразным, так как это вызвало бы «такое возмущение среди рабочих и солдат, что это может окончиться всеобщим погромом интеллигенции. Ведь для многих и многих Ленин и Троцкий популярные вожди…».
Между тем Ленин уже был готов к кровопролитию.
По утверждению Владимира Бонч-Бруевича, инструкция по разгону манифестантов гласила: «Безоружных возвращать обратно. Вооруженных людей, проявляющих враждебные намерения, не допускать близко, убеждать разойтись и не препятствовать караулу выполнять данный ему приказ. В случае невыполнения приказа — обезоружить и арестовать. На вооруженное сопротивление ответить беспощадным вооруженным отпором. В случае появления на демонстрации каких-либо рабочих убеждать их до последней крайности, как заблудившихся товарищей, идущих против своих товарищей и народной власти».
Одновременно большевистские агитаторы на важнейших заводах (Обуховском, Балтийском и др.) пытались заручиться поддержкой рабочих, но успеха не имели. Рабочие сохраняли нейтралитет.
Вместе с тыловыми частями латышских стрелков и Литовского лейб-гвардии полка большевики окружили подступы к Таврическому дворцу. Сторонники Собрания ответили демонстрациями поддержки; по разным данным, в манифестациях участвовало от 10 до 100 тысяч человек.
5 января 1918 г. в составе колонн демонстрантов рабочие, служащие, интеллигенция двинулись к Таврическому и были расстреляны из пулеметов. Вот цитата из показаний рабочего Обуховского завода Д. Н. Богданова от 29 января 1918 г., участника манифестации в поддержку Учредительного собрания: «Я, как участник шествия ещё 9 января 1905 г., должен констатировать факт, что такой жестокой расправы я там не видел, что творили наши „товарищи“, которые осмеливаются ещё называть себя таковыми, и в заключении должен сказать, что я после того расстрела и той дикости, которые творили красногвардейцы и матросы с нашими товарищами, а тем более после того, когда они начали вырывать знамена и ломать древки, а потом жечь на костре, не мог понять, в какой я стране нахожусь: или в стране социалистической, или в стране дикарей, которые способны делать все то, что не могли сделать николаевские сатрапы, теперь сделали ленинские молодцы»⁷.
Количество погибших оценивалось от 8 до 21 человека. Официально была названа цифра 21 человек (Известия ВЦИК, 6 января 1918 г.), раненных – сотни. Среди погибших были эсеры Е. С. Горбачевская, Г. И. Логвинов и А. Ефимов. Через несколько дней жертвы были похоронены на Преображенском кладбище.
Максим Горький писал об этих событиях в своих «Несвоевременных мыслях»:
«…«Правда» лжет, — она прекрасно знает, что «буржуям» нечему радоваться по поводу открытия Учредительного собрания, им нечего делать в среде 246 социалистов одной партии и 140 — большевиков.
«Правда» знает, что в манифестации принимали участие рабочие Обуховского, Патронного и других заводов, что под красными знаменами Российской с.-д. партии к Таврическому дворцу шли рабочие Василеостровского, Выборгского и других районов. Именно этих рабочих и расстреливали, и сколько бы ни лгала «Правда», она не скроет позорного факта.
«Буржуи», может быть, радовались, когда они видели, как солдаты и красная гвардия вырывают революционные знамена из рук рабочих, топчут их ногами и жгут на кострах. Но, возможно, что и это приятное зрелище уже не радовало всех «буржуев», ибо ведь и среди них есть честные люди, искренно любящие свой народ, свою страну….
Итак, 5 января расстреливали рабочих Петрограда, безоружных. Расстреливали без предупреждения о том, что будут стрелять, расстреливали из засад, сквозь щели заборов, трусливо, как настоящие убийцы…».
5 января произошел разгон демонстрации в поддержку Учредительного собрания и в Москве. По официальным данным (Известия ВЦИК, 11 января 1918 года), число убитых было более 50, раненых — более 200. Перестрелки длились весь день, было взорвано здание Дорогомиловского Совета, при этом погибли начальник штаба Красной гвардии Дорогомиловского района П. Г. Тяпкин и несколько красногвардейцев.

Продолжение читайте в следующем номере

---

1. В 1917 г. право участвовать в выборах женщины имели только в Норвегии, Дании, Финляндии, Новой Зеландии, Австралии и ряде штатов США.
2. См.: Протасов Л. Г. Всероссийское Учредительное собрание: история рождения и гибели. М., 1997.
3. См.: Знаменский О. Н. Всероссийское Учредительное собрание: история созыва и политического крушения. Л., 1976.
4. Кроме того, в ряде окраинных округов итоги выборов были подведены уже после официального роспуска Учредительного собрания, и если с фактической стороны их избрание не вызывает сомнений, то с формально-юридической точки зрения они не приступили к исполнению своих обязанностей.
5. Декреты Советской власти. Том I. 25 октября 1917 г. – 16 марта 1918 г. М.: Государственное издательство политической литературы, 1957.
6. В. М. Чернов. Перед бурей. Мегаполис-Континент. М., 1991. Апрель.
7. Государственный архив РФ. Ф. 1810. Оп. 1. Д. 514. Л. 79-80.

---

Векторная теория социальной революции.

Новая книга о причинах, движущих силах, целях и задачах революции, как общественного явления, перемещающего государство в направлении прогрессивных политических идей: демократии, либерализма и равноправия.

Юбилей "антиреволюции"

МИХАИЛ АМОСОВ

Как выбирала и кого выбрала Россия в 1917 г.

Источник "Ведомости"

За чередой исторической правды о революциях 1917 года почти затерялся очень важный юбилей – столетие выборов в Учредительное собрание. В 2017 году об Учредительном собрании не вспомнил даже Эрмитаж, устроивший замечательную выставку к 100-летию Октябрьской революции. Между тем 25 ноября могло бы стать настоящим Днём народного единства, пойди события в другую сторону на исторической развилке.

Собственно, нам всегда рассказывали только о разгоне Учредительного собрания, а откуда оно взялось, упоминали обычно вскользь. На самом же деле выборы, первый день которых пришёлся на 12 (25) ноября 1917 года, – выдающееся историческое событие не только российской, но и мировой истории, которым мы должны гордиться.

Это были по тем временам уникальные – и не только для России – всеобщие выборы на основе прямого равного тайного избирательного права. Впервые в крупной европейской стране к выборам допустили женщин (прежде это произошло только в небольших Дании, Норвегии и Финляндии – тогда ещё Великом княжестве Финляндском, части Российской империи). Были отменены любые образовательные и имущественные цензы, существовавшие в то время в большинстве стран мира. Голосовали военные. Были сняты ограничения на голосование кочевников – актуальнейший для того времени вопрос!

Ещё одна важная деталь: в 1917 году в России был установлен низкий возрастной ценз для участия в выборах–20 лет. А, например, в Германии к голосованию допускали только с 24 лет. Российские солдаты и вовсе голосовали с 18 лет, и тут была своя логика: раз можешь воевать, то вправе и власть выбирать.

Только после России столь широкие избирательные права начали вводить Великобритания, Германия и Франция. А в США во многих штатах ещё долгое время сохранялись образовательные цензы, что отсекало от участия в выборах многих чернокожих американцев.

В России – и, может быть, это и было одной из причин её первенства в этом вопросе – главным носителем идеи всеобщих выборов была быстро растущая демократическая интеллигенция. Общедоступность, а с ней и широкую популярность идее Учредительного собрания придала первая российская революция. Даже Владимир Ленин признавал: чтобы снести самодержавие, «нельзя себе представить иного цельного и последовательного пути, кроме созыва всенародного Учредительного собрания». Интенсивное партстроительство вынуждено было поспевать за запросами электората: все политические партии заявляли о приверженности идее выборов в Учредительное собрание.

Выборы в Учредительное собрание проводились по партийным спискам, при этом общероссийских списков не существовало. Страна была разделена на избирательные округа, в каждом из которых партии выдвигали свои самостоятельные списки. Набор этих списков в округах часто не совпадал, хотя крупные общероссийские партии стремились участвовать в выборах на большей части территории страны.

Организацией голосования занималась созданная еще Временным правительством Всероссийская по делам о выборах в Учредительное собрание комиссия («Всевыборы») – прообраз современного ЦИК, которой пришлось проделать огромную работу для организации выборов практически с нуля. В ее состав вошли многие выдающиеся люди своего времени, достаточно сказать, что заместителем председателя комиссии был Владимир Дмитриевич Набоков – известный юрист, один из основателей и лидеров Конституционно-демократической партии и отец великого писателя. Буржуазные и социалистические партии уравновешивали друг друга, составляя две равные половинки «Всевыборов».

Комиссия работала в Мариинском дворце, где сегодня заседают депутаты Законодательного собрания Петербурга. И вот историческая несправедливость: на фасаде здания установлена мемориальная доска Ильичу, который представил здесь декрет о национализации банков, а для памятной таблички организаторам первых в истории страны всеобщих выборов места не нашлось.

Теперь посмотрим на итоги выборов. Во-первых, явка была высокой: к избирательным урнам пришли 48 млн. человек - более половины избирателей (по оценке профессора Льва Протасова, специалиста по истории Учредительного собрания, всего право голоса имели 85-90 млн человек - здесь и далее результаты голосования приводятся по его книге «Всероссийское Учредительное собрание. История Рождения и гибели»). И это в воющей полуграмотной стране!

Во-вторых, вопреки расхожему мнению, «бежали за большевиками» далеко не все. Свой наибольший процент ленинцы получили в действующей армии и на флоте( там, правда и норма представительства отличалась от гражданской). На Западном фронте за Большевиков отдали голоса 70% проголосовавших, на Балтийском флоте – 58% , на Северном фронт – 56%. Более отдаленные от столицы округа за большевиками не пошли: на Юго-Западном фронте их список получил 30%, на Румынском – 15%, а на Кавказском большевики свой список даже не выставили. На Черноморском флоте партия большевиков получила 20%, а победившие там эсеры – почти в два раза больше.

В территориальных округах лучше всех за большевиков проголосовала Прибалтика: в Эстляндском округе (северная часть современной Эстонии) они почти в два раза опередили представителей национальных партий, а в Лифляндском округе (в современных границах – юг Эстонии и север Латвии) и вовсе перекрыли рекорд, достигнутый в действующей армии, – почти 72% голосов.

«Красный пояс» сто лет назад формировался ближе к столицам. Более 50% большевики получили в Минской, Калужской, Владимирской, Московской, Тверской, Смоленской и Витебской губерниях. Москва даже в отсутствие штыковой поддержки опередила Петроград (соответственно 47,8% и 45%).

Если учесть, что в целом по стране списки РСДРП (б) набрали всего 22,5% (около 11 млн голосов), то надо признать, что в прочих регионах дела у большевиков были плохи. За исключением Прибалтики, национальные окраины их не поддержали: во многих губерниях Украины, в Закавказье, в Средней Азии, в Казанской и Уфимской губерниях первенствовали националистические, буржуазные и мелкобуржуазные партии. А в таких крупных на тот момент округах как Уральский, Вологодский, Олонецкий (Карелия), Тобольский, Тургайский, Семиреченский и Ферганский (последние три – в Средней Азии и Казахстане), у адептов диктатуры пролетариата не было даже своих списков кандидатов.

В итоге самую большую фракцию в Учредительном собрании сформировали эсеры, набравшие 40,4% голосов. В коалиции с ними большевики могли бы провести все заявленные социалистические преобразования и выполнить предвыборное обещание «Земля – крестьянам!». То есть левые идеи и так победили, но мирным путём!

Однако, вопреки названию собственной партии, социал-демократы предпочли устроить не демократические преобразования, а революцию, в огне которой сгинули социалисты-революционеры, парадоксально выступавшие за парламентский путь развития России.

Уже накануне выборов газета «Правда» вбросила в массы термин «парламентский кретинизм», а затем началось противопоставление «бумажного» успеха соперников РСДРП(б) и реальной власти, добытой кровью. Одним из аргументов за разгон Учредительного собрания стало утверждение, что массы, голосуя,могут и ошибиться.

Сто лет назад у страны была возможность сделать верный исторический выбор: пойти не по пути крови, революций и раздрая, а по пути договоренностей и политического соработничества. Важнейшие задачи того времени – земельная реформа и рывок к всеобщей грамотности, вполне решались с помощью первого всенародно избранного парламента, каким и должно было стать Учредительное собрание. Но страна проскочила эту развилку под напутствие матроса Железняка (между прочим, члена партии анархистов, отрицавших ценность выборов).

Именно, выборы в Учредительное собрание, объединившие десятки миллионов наших сограждан на основе демократических ценностей, необходимо отмечать на государственном уровне как подлинный День народного единства. Праздник, отмечаемый 4 ноября, когда мы побили очередных иноземных завоевателей, на действительно всенародный праздник не тянет: таких побед у России много. А вот попытка цивилизованным путем прийти к единству внутри страны, предпринятая 100 лет назад, – настоящая альтернатива «красному октябрю». Отметить в календаре, что мы – цивилизованная страна, показать, что умение договариваться – это ценность было бы осень правильно. Такой праздник стал бы символом того, что хоть и через столетие, но мы наконец-то начинаем осознавать ценность выборов, ценность демократии.

Крестьянство и интеллигенция

Е.К.Брешко-Брешковская

Одной из самых колоритных деятельниц февральских событий 1917 года, вне всякого сомнения, была Екатерина Константиновна Брешко-Брешковская (1844—1934) - прозванная современниками «бабушкой русской революции». И хотя ей не довелось ни сыграть в революции решающей роли, ни определить ход ее развития, тем не менее, она стала поистине культовой фигурой этой смутной эпохи, ее символом, «эмблемой торжества свободы и социализма» (Н.С. Чхеидзе). Как справедливо отмечал в посвященном ей некрологе другой видный деятель Февральской революции А.Ф. Керенский, «ее общественная биография - история революционного движения за три четверти века... без нее не может уже обойтись сама история...»
Считая себя христианкой, она не только не видела ничего преступного в борьбе против православной монархии, но и оправдывала революционный террор, считая политические убийства приемлемым средством достижения будущего «царства правды».
Занимая в эсеровской партии крайне левую позицию, Брешко-Брешковская не довольствовалась избирательностью террора и желала максимально расширить его, превратив в массовый. Требуя от революционеров «личной вооруженной инициативы», Брешко-Брешковская наставляла революционную молодежь: «Иди и дерзай, не жди никакой указки, пожертвуй собой и уничтожь врага!».
В 1917 году Брешко-Брешковская поссорилась с большевиками. Окончательно разочаровавшись в «свободном народе», который на деле оказался вовсе не таким, каким он грезился ей в утопических фантазиях, в конце 1918 года Брешко-Брешковская покинула Россию, перебравшись через Владивосток и Японию в США. В Америке неугомонная старушка продолжила привычную для нее деятельность, только на этот раз средства она собирала уже для борьбы с большевиками. Однако ее попытки убедить американцев двинуть против советской России 50 тысяч солдат, не увенчались успехом. Перебравшись в 1920-е гг. во Францию, а затем в Чехословакию, Брешко-Брешковская не прекратила политической активности, создав в Ужгороде «Карпаторусскую трудовую партию». Умерла Екатерина Константиновна 12 сентября 1934 года в 90-летнем возрасте.

А.Ф.Керенский:
Было бы большой ошибкой считать, что все революционное движение подпитывалось только высоким идеализмом и глубоким гуманизмом. С самого начала шестидесятых параллельно с идеалистическим движением, основанным друзьями Брешковской, в революции развивалось, как я бы сказал, реакционное направление. Реальным основателем этой аморальной тенденции к ненависти и разрушению был Сергей Нечаев, и прямым наследником его организации – нечаевцев – является Ленин, величайший реакционер нашего времени.
Но это реакционное течение в революции, представленное Нечаевым и Лениным, никогда бы не восторжествовало над движением Брешковской, Желябова, Чайковского, если бы Россия в 1914 г. не была втянута в мировую войну, которая и в экономическом, и в техническом отношении превосходила ее возможности.
Сперва казалось, что российская катастрофа (большевистский переворот 1917 года), ставшая результатом сложного комплекса причин и последствий, свела на нет все плоды многолетнего труда российских либеральных и демократических партий. Но одно обстоятельство имеет колоссальное значение как памятник трудам Брешковской и ее соратников – а именно то, что будущее страны находится в руках трудящихся классов – крестьян, рабочих и интеллигенции, не имеющей классовой принадлежности. Брешковская и ее товарищи связали свою судьбу с судьбой низших классов, вложив в дело весь обширный капитал своей интеллектуальной и нравственной культуры.
Таким образом в течение многих десятилетий они аккумулировали человеческий материал для строительства той России, которая призвана прийти на место традиционной монархической России. Нет никаких сомнений, что после того, как нынешний эксперимент выдохнется, Россия продолжит развитие по принципам политической и социальной демократии, основы которых были заложены более полувека назад Екатериной Брешковской и ее товарищами.

Источник: http://statehistory.ru

Екатерина Брешко-Брешковская

Скрытые корни русской революции. 

Отречение великой революционерки.
1873–1920

Извлечения из книги.

В марте 1917 г. я отправилась из Минусинска в Петроград. Путь занял у меня полтора месяца. Почти на каждой станции меня встречали люди, опьяненные весельем. Ни разу я не видела лица, искаженного ненавистью, ни разу не слышала злобных слов. Всепрощающая Россия отвернулась от жестокого прошлого, собираясь строить будущее на новом фундаменте. Уже тогда стало очевидно, что простой народ полностью порвал со старым режимом. Никто не говорил о нем ни слова; его просто оставили за спиной. Словно после плавания по бурному морю люди высадились на берег новой земли и изо всех сил пытались сориентироваться. Когда я отправилась в поездку по провинции, крестьяне обращались ко мне с просьбой решить их затруднения. Какими разумными были их требования, какими трезвыми – решения, какими искренними – молитвы! «Без Бога и за порог не выйдешь», – говорили они.
С тех пор прошли годы, полные великих искушений и суровых испытаний. Деревенская жизнь перевернулась с ног на голову; вожделенные мечты, уже совсем было воплотившиеся, жестоко порушены, и может показаться, что крестьяне в своем отчаянии растеряли прежние духовные богатства. Но это не так. Они нащупывают путь к окончательному достижению своей цели и призывают на помощь лишь того же самого Христа, того же самого Бога, без которого «и за порог не выйдешь». Все крестьяне, кроме самых больных, ходят в церковь молиться о просветлении запутавшейся души, о поддержке для изнуренного тела. После жестоких разочарований, испытанных ими в ходе своей истории, не на человека, а на Бога возлагают крестьяне свои надежды, так как и князья, и цари, и революция – все их предали. Моя оценка силы русского крестьянства не является ни надуманной, ни преувеличенной. Оно жило и размножалось в течение тысячи лет, несмотря на все бедствия. В Россию вторгались азиатские орды; голод и болезни периодически выкашивали полудикое население, не имеющее понятия о гигиене; крестьяне испытали на себе гнет крепостного права, которое низводило их до уровня скота; их посылали на войны, начинавшиеся без их ведома и согласия. До самого недавнего времени у них не было ни школ, ни больниц, ни приютов, за исключением немногих заведений, основанных богачами для спасения своей души, да и те так плохо финансировались, что были лишь пародией на филантропию. В знаменитом московском приюте для подкидышей, куда ежегодно приносили тысячи детей, выживал лишь каждый сотый.
В семидесятых годах земства, постепенно учреждавшиеся в Европейской России, начали создавать школы и больницы; но эта работа имела столь ограниченные масштабы, что воспользоваться ее плодами могло лишь около десяти процентов населения. В целом крестьяне продолжали вести такой же полудикий образ жизни. Правительство не одобряло эту работу. Когда два действительно крестьянских земства – Вятское и Пермское – начали работать с большим размахом и собрали крупные средства на организацию школ, библиотек, больниц и сельскохозяйственных институтов, правительство приняло закон, по которому председатель земства был обязан происходить из дворянского сословия. Поскольку в северных областях своего дворянства не было, председателей местных земств избирали и присылали верховные власти. В русских деревнях избы строят из дерева и кроют соломой. Согласно официальной статистике, каждая деревня полностью выгорает в среднем раз в четверть века. Государство не оказывало погорельцам никакой помощи. Страховых обществ не существовало; отсутствовали даже пожарные дружины. С наступлением лета Россия начинает гореть. Деревни стоят близко друг к другу. Поодиночке или группами крестьяне ходят по уцелевшим селам, выпрашивая милостыню для «погорельцев», и все готовы прийти им на помощь. С собранными деньгами они возвращаются и строят себе новое жилье. Таким образом ежегодно расходуются миллионы рублей на то, чтобы возместить ущерб от пожаров.
Именно благодаря крестьянам Россию покрыли бесчисленные белые церкви, столь оживляющие унылую равнину. Крестьяне отдавали последние гроши на постройку этих зданий, куда они могли прийти со своими печалями и надеждами, чтобы снять тяжесть с души. Крестьянин хочет, чтобы его дети первым делом выучили молитвы и Слово Божие. Самое заветное его желание – увидеть своего сына в священниках. Крестьяне никогда не употребляют слово «убийца»; они говорят «душегуб». Именно поэтому крестьянин столь отважно противостоит опасности. Тело для него не имеет значения, главное – не запятнать душу, поскольку Бог покарает за это.

* * *

В 1918 г., вследствие захвата власти большевиками, я снова оказалась изгнанницей и с тех пор жила за пределами родной страны. Соответственно рассказ о моем личном участии в российских событиях подошел к концу. Однако мне представляется, что я не могу поставить точку, не ознакомив читателя со своими впечатлениями, оставшимися от жизни среди российского народа в течение трех четвертей века, от характера, умонастроений и самых сокровенных целей тех людей и классов, которые в течение многих десятилетий вели борьбу за свой идеал свободы.
Мои ранние впечатления восходят к тесным контактам с дворовыми и крестьянами из деревни, прилегавшей к границам нашего поместья. Крестьянки становились кормилицами помещичьих детей и жили у хозяев на положении привилегированной прислуги, но никогда не теряли связей с односельчанами, которых любили и жалели, проявляя самый пристальный интерес к их делам. Няньки, горничные и прочая прислуга пользовалась каждой свободной минутой для горячего спора о деревенских проблемах. Я, господское дитя, сидя рядом с любимой няней, прислушивалась к этим спорам и, затаив дыхание, впитывала впечатления, которые навсегда остались в моей памяти. Родители-дворяне не имели привычки вести при детях разговоры на такие темы, которые непосредственно не касались их молодых жизней. Особенно родители старались не возбуждать их картинами мрачных сторон социальной и семейной жизни. Крестьяне, наоборот, были откровенны со своими детьми, и те с самого раннего возраста слышали о несправедливостях, которым подвергаются родители и их друзья. Поэтому господский ребенок при всякой возможности старался проскользнуть в людскую, где при его появлении не прекращался откровенный разговор. И лишь когда обсуждалось что-нибудь очень важное или ожидалось появление старших членов семьи, ему обычно говорили:
– Мать не позволяет тебе ходить в людскую. Возвращайся в детскую.
Таким образом, помещичьему ребенку ничто не препятствовало прикоснуться к заботам и тревогам крестьянского мира – столь резко отличающегося от того, в котором он родился.
Лично я ощутила эту двойственность впечатлений в трехлетнем возрасте. Мой разум был полон трудных вопросов, на которые я не могла дать ответа. Разумеется, не все дети оказывались под таким сильным влиянием. Более пассивные подчинялись родителям, занимались своими делами и не интересовались ничем, что не затрагивало их жизнь. Однако те, кто поотважнее, стремились к более глубокому участию в окружающей жизни.
Для детей очень характерно яркое воображение. Когда ребенок начинает рисовать в своем уме различные картины, у него начинается собственная внутренняя жизнь, и на первый план выходит вопрос о том, в какую сторону направить эту жизнь – к добру или ко злу. В таком случае первостепенную роль играет окружение. Счастливы те дети, которые с самого раннего возраста воспитываются в духе честных принципов, проявляющихся не только на словах, но и на живом примере. Хотя моя семья большую часть времени жила в глухой провинции, мы часто переезжали из одной губернии в другую и нашу жизнь разнообразила тесная дружба с окружающими помещиками. Кроме того, мои мать и отец были образованными людьми, воспитанными в традициях Великой французской революции.
В пятидесятых и шестидесятых годах прошлого века встречалось много образованных дворян. Большое влияние на русское общество оказали и Наполеоновские войны. 1848 год, посеяв глубокие сомнения, в то же время стимулировал стремление к знаниям. Наконец, пожилые люди еще помнили 14 декабря 1825 г. Они знали Пушкина наизусть и шепотом читали стихи Рылеева. За закрытыми дверями изучались сочинения Шевченко и Ростопчиной, а в дворянских библиотеках непременно имелись труды французских энциклопедистов. Помещики с такими интересами, как правило, не занимались своими поместьями лично – они оставляли эту работу управляющим и старостам, а свое время посвящали обширному чтению. Они слегка ворчали на существующий порядок и пытались насадить в своих семьях европейские понятия. Нередко, их дети, переходя от жизни в детской к жизни в гостиной, легко впитывали дух европейской культуры и забывали все те идеи, которые почерпнули из контактов с простым народом; но иногда, к удивлению родителей, дети не желали подчиняться стандартам приличного общества, которые были приняты в гостиной, и пытались претворить в жизнь свои идеалы равенства и справедливости для всех людей. В семьях часто шли споры на эту тему. Родители с удивлением и подозрением выслушивали речи молодежи, которая в своей чистоте признала все евангельские истины и стремилась воплотить их в жизнь. Родители обычно утверждали, что христианское учение идеалистично и недоступно для простых смертных.
Представители старшего поколения, несмотря на свое светское образование и примирение с жизненными реалиями, нередко оставались верующими людьми и ухитрялись сочетать искреннюю верность русскому самодержавию с не менее искренней верой в учение Христа. Однако дети, особенно те, кто получал образование дома, а не в государственных гимназиях, замечали несоответствие между теорией и практикой. Неиссякающим источником вдохновения для младшего поколения служила русская литература, которая уже в начале шестидесятых подняла прекрасное знамя гуманизма. Когда я спрашивала своих товарищей по революционной работе, что подвигло их посвятить свою жизнь борьбе с деспотизмом, обычно они отвечали примерно так:
– В Темрюке [крохотном провинциальном городке] не было никого, кто бы мог рассказать нам о новых течениях мысли. Закончив школу, я намеревалась пойти в учителя, поэтому стала много читать. Открыв для себя стихи Некрасова, я почувствовала, будто бы родилась заново. Я переехала в Киев, где училась на акушерских курсах – единственных курсах для женщин, существовавших в то время. А теперь я хочу идти с вами в народ.
Так мне отвечала Мария Коленкина, физически хрупкая девушка с железной волей и кристально чистой душой, готовая перенести адские муки ради достижения своей цели. Вся ее юность прошла в трудах, полных страшных опасностей, завершившихся приговором к десяти годам каторги. Однако весь этот срок она провела в постели, слабая и больная. Она переносила свои страдания в холодной одиночной тюремной камере стойко и без жалоб. Все ее аргументы сводились к единственной фразе: «Так нужно».
Таким образом, малообразованная молодежь тоже вставала на сторону тех, кто отвергал старые формы жизни и призывал к более широкому, свободному образу мысли. Конечно, не все желали свободы так сильно, что готовы были принести себя в жертву страшной, жестокой власти, притеснявшей страну, но все без исключения боготворили тех, кто хоть чуть-чуть приоткрывал дверь для доступа чистого, свежего воздуха. Некоторые были очарованы величием предстоящей борьбы и ее целей. Такие люди нередко позволяли увлечь себя энтузиазму, не успев толком испытать свои силы. Встречались редкие натуры, которым переход от обеспеченной и привольной жизни к мрачному существованию в темных, сырых тюремных казематах давался так же естественно, как куколка превращается в бабочку. Их дух освобождался от внешних уз и воспарял в такие высоты, где разум и воля не знают преград. Молодежь из университетских городов в шестидесятые годы находилась в лучшем положении, чем жители провинции. Этот период был отмечен полным развитием среди русской интеллигенции тех принципов, которые провозглашали Герцен, декабристы и другие революционные агитаторы.
В столицах идеи гуманизма и средства, предполагавшиеся для их воплощения, были уже знакомы мыслящим членам общества и широким кругам читающей публики, в то время как в провинции не успел закончиться период немоты, Петербург уже мог говорить, читать и писать. Студенты часто проводили собрания, на которых подвергали критике своих профессоров и требовали изменений в университетских уставах. Когда их высылали домой, в отдаленные уголки страны, они рассказывали захватывающие истории о своих победах и поражениях. Их родители, нередко очарованные тем красноречием, с которым дети нападали на крупных чиновников и знаменитых ученых, обычно все же пытались утихомирить своих сыновей, опасаясь, что из-за подобной неосторожности те останутся без дипломов и отправятся в тюрьму или в ссылку. Студенты, изгнанные из университетов, возвращались в провинцию героями. В более просвещенных городах их пытались устроить в местные учреждения, библиотеки, музеи и комитеты.
Молодежь, не учившаяся в университетах, преклонялась перед глашатаями свободы и света. Школьники стремились прийти им на смену в борьбе за те же благородные принципы. Девушки мечтали об университетском образовании в Москве, Петербурге или за границей. В семейной жизни продолжался конфликт между старшим и младшим поколениями. Социальная атмосфера все сильнее насыщалась недовольством; в разговорах и в печати постоянно встречались проявления протеста. Таким образом, для российской интеллигенции шестидесятые годы стали переходным периодом.
Хотя положение дворян как хозяев страны по-прежнему было непоколебимым и большинство из них все так же отвергало новые идеи, младшие, лучшие представители этого класса и кое-кто из старших, читавших Герцена, поднялись над общим уровнем и приобрели чувство гражданской ответственности. Молодежь, которая в детстве с открытыми глазами слушала рассказы старших о юных «безумцах» из числа гвардейских офицеров, которые вышли на Сенатскую площадь с целью низвергнуть Николая I, выросла и была готова сама вступить в борьбу. К началу семидесятых многие ее представители уже пытались прибегнуть к просвещению как к средству достижения своих целей и потерпели неудачу. После того как их надежды обратились в прах, они вступили в наши революционные ряды, так как убедились, что победить столь сильного врага, как российское самодержавие, невозможно без кровопролития. В своих попытках просвещать массы они основывали школы, библиотеки и сберегательные кассы. Эти первопроходцы не получали никакого вознаграждения. Богатые люди финансировали работу из собственных средств.
Однако недолгие весенние мечты были загублены ранними заморозками. Правительство запретило интеллигенции вступать в какие-либо контакты с крестьянами. Полиция с удвоенным рвением взялась за дело, и уже в начале семидесятых многие учителя были сосланы в северные губернии, а другие оказались под полицейским надзором. Все их заведения были закрыты, а снова открывать их не дозволялось. Такая вопиющая несправедливость вынудила многих молодых людей обратиться к нелегальной работе как к воплощению своего стремления работать на благо возрождения России. Российская молодежь устремлялась в сферу общественной деятельности не вследствие случайного порыва, не в результате наносного иностранного влияния. Движение за освобождение явилось естественным продолжением и развитием тех задач, которые поставили перед нами такие мыслители екатерининской эпохи, как Радищев и Новиков, и те реформаторы-демократы, что пришли им на смену и умерли в тюрьме или в ссылке.
Несмотря на все старания реакции, их идеи получили широкое распространение, и именно поэтому с такой готовностью был воспринят либерализм, провозглашенный «с высоты трона» после поражения под Севастополем. Общество в существенной степени было готово к реформам, и молодежь поспешила занять уготованное для нее место. Уже в то время лучшие научные и общественные силы происходили из того слоя общества, который непосредственно соприкасался с народными массами. Представители tiers-etat поднялись на интеллектуальный уровень дворянства и кое в чем превосходили его. В университетах они выделялись своей настойчивостью и способностями. Они стали вожаками так называемых «студенческих беспорядков».
Однако первопроходцы «хождения в народ» состояли почти исключительно из детей знатных семейств вследствие их более высокой образовательной подготовки. Третье сословие только начинало в заметном числе выходить на первый план, в то время как дворяне уже пожинали плоды расцвета либерализма, и поэтому из их среды вышла самая большая доля пропагандистов и борцов. Особенно это относится к женщинам, так как tiers-etat еще не осознало необходимости давать образование дочерям, и в институты поступали почти исключительно дочери дворян.
Борьба, в которую вступила российская молодежь, вдохновлялась не только видениями прекрасного и отдаленного мира. Она также покоилась на призывах к дружбе и взаимному доверию, которое связывало каждого борца с его товарищами. Они приносили в жертву своей работе все лучшее, чем обладали, и больше всего на свете боялись, как бы чем-нибудь не нарушить общепризнанных этических норм своего движения. В среде народников стандартом для личных отношений считались «свобода, равенство и братство», и любой отход от этого правила подвергался осуждению. Такое дружелюбие не только смягчало суровую жизнь в тюрьме и ссылке, но и содействовало укреплению нашей веры в человека и в справедливость, за которую мы пострадали. Больше всего мучений пришлось на долю тех, кто, принужденные прекратить просветительскую деятельность, боялся включаться в революционную работу. Эти честные, но слабые личности, лишившись возможности приложения своих умственных и нравственных стремлений, вели пустую, бесцельную жизнь, впадали в уныние и нередко приобретали привычки, подрывавшие их здоровье и нравственное равновесие. Таким путем Россия потеряла множество ценных работников в сфере образования. Самым выдающимся из них был Гаршин – писатель, отчаявшийся принести пользу обществу в таких деспотических условиях и покончивший с собой.

* * *

Насколько я помню, именно в шестидесятые годы ведущие писатели впервые воспользовались словом «интеллигенция» для обозначения тех просвещенных умов, которые искали в гуманистических идеалах и беспристрастной справедливости решение классовых проблем и исключали из социальных конфликтов всякий шовинизм, мстительность и предрассудки. Эти люди, стремившиеся к знанию как к источнику истины, а не как к средству для достижения личных успехов, стали известны как «интеллигенты», а в качестве класса – как «интеллигенция». Позднее, когда либералы сделались более многочисленны, значение нового слова расширилось и в каком-то смысле обесценилось. Сперва его стали применять ко всем, кто закончил университет или другие высшие учебные заведения. Потом им обозначали всех, получивших среднее образование, вне зависимости от их мнений и образа жизни.
Наконец, так стали называть любых грамотных людей, занимавших официальную должность в городе или в деревне. Среди фельдшеров и школьных учителей было много людей выдающегося ума, пусть и получивших очень ничтожное образование. Но прекрасные люди встречались даже среди рабочих и совершенно неграмотных крестьян, и мы, искавшие в массах оправдание своей работе, обращали на них самое пристальное внимание. В семидесятые годы устанавливались не более чем пробные контакты с этой почвой, в которой были посеяны первые семена. Лишь при особенно благоприятных обстоятельствах нам удавалось познакомиться с этими элементами, которые мы считали самым ценным сокровищем страны. Цель нашего «хождения в народ» заключалась в том, чтобы они услышали нас и поняли.

* * *

В течение 13 лет правления Александра III и 23 лет, когда на престоле находился Николай II, эти молодые люди делали все возможное, чтобы разрушить веру в царя, из-за которой крестьяне столько времени оставались пассивными – крестьянские настроения находили выражение в таких типичных фразах, как «царь-батюшка нас любит. Мы платим ему налоги. Мы посылаем сыновей в его армию. Мы выполняем все, что он прикажет, без всякого возмещения. Как он без нас обойдется? Конечно, он хочет для нас справедливости, но только мешают помещики и чиновники. Они – наши враги». 
Пока крестьяне так думали, власть царя оставалась непоколебима. Потребовалось много десятилетий, чтобы изменить такое мировоззрение. Когда крестьяне, наконец, открыли глаза, они увидели, что царь – еще больший бюрократ и помещик, чем те, кого они всегда ненавидели, и перенесли свою ненависть на него. Сотни миллионов разгневанных, утративших свою веру крестьян снесли всю систему одним сокрушительным ударом. Но при этом уничтожалось не только плохое. Погибло немало ценностей, ушло в небытие множество превосходных интеллектуальных сил, а старые фундаменты превращались в пепелища. И теперь интеллигенция должна снова честно и бескорыстно направить свои способности на службу крестьянам и помочь им найти выход из того хаоса, который стал результатом борьбы. интеллигенция и крестьяне вместе пострадали, и общие страдания научили их понимать друг друга.

* * *

Начиная с поразительной книги Радищева и прекрасного учения Новикова, мы можем проследить долгую историю попыток русской интеллигенции вырваться на свободу и положить конец тирании, которая высасывала жизненные соки из крестьян и низводила их до положения зверей. Но эти первые попытки предпринимались одиночками. Заговор и восстание декабристов – молодых людей, вдохновляемых идеалами французской революции, – доказали, что в России есть много честных сердец. К несчастью, подробности суда над декабристами оказались на много лет похоронены в тайных архивах полиции. Русский народ знал о них лишь по слухам либо из короткого лживого сообщения, сочиненного под руководством самого царя. Членов организаций Петрашевского, Нечаева, Каракозова и Долгушина сажали в тюрьму и ссылали в Сибирь, но и это не испугало нашу молодежь. Бесчисленное множество людей было выслано из-за одного лишь подозрения в либеральных настроениях.

* * *

Я могу говорить о Керенском с такой уверенностью благодаря близкому знакомству с ним в решающие моменты его жизни. Со времени моего возвращения в Петроград из Сибири в начале апреля 1917 г. вплоть до сегодняшнего дня, в течение всех этих лет отчаянных испытаний, я поддерживала с ним тесные отношения. Побывав на вершинах власти, он пережил полное поражение, блестящие успехи сменились катастрофическим провалом, после доверия и преданности он познал ненависть и клевету. В течение самой бурной и сложной эпохи, через которую когда-либо проходила наша страна, когда каждое событие имело всемирное значение, он взвалил на себя колоссальную ответственность, потому что не мог покинуть свой пост.
Когда я вместе с ним поселилась в Зимнем дворце, мы вели простую и скромную жизнь. Не позволялось никакой роскоши, хотя наши аскетические обеды порой разнообразились подношениями, присылавшимися мне из провинции. Покидая Зимний дворец, Керенский был одет в тот же костюм, который был на нем, когда он встречал меня на вокзале в апреле.
Он не принимал гостей, не устраивал званых обедов. Все часы, когда он не спал, были заполнены до предела. Он вставал в 8, а ложился в 4 или 5 часов утра. По России он ездил с такой же простотой. В Ревеле он три часа стоял в своем автомобиле, пожимая руки столпившимся вокруг него морякам. Он считал, что у него нет права на усталость. Лишь один раз я услышала от него жалобу. Дело было за обедом, который пришлось отложить на три часа. Я приставала к нему с вопросами, а он сказал:
– Бабушка, я сегодня еще ничего не ел.
Он никогда никому не льстил и не ждал одолжений. Его отношение к официальным представителям иностранных наций отличалось неизменной корректностью и достоинством. Позволялись лишь официальные визиты. Никаких церемоний и банкетов не проводилось. Однажды я спросила его, разослал ли он приглашения послам союзных держав.
Он ответил:
– Да, всем, кроме английского посла.
– Почему так? – спросила я изумленно.
– Потому что, – ответил он, – англичане ценят кровь наших солдат на вес золота, одолженного ими русскому правительству. Я никогда им этого не прощу.

Е.К.Брешко-Брешковская и А.Ф.Керенский в 1917 году.

Он обладал бескомпромиссным характером, и все же, когда на кону стояло спасение России, знал, как обуздать себя. Он ненавидел насилие и кровь, но лично вел армию в бой. Можно без колебаний сказать, что беспристрастность и правдивость были выдающимися чертами этого уникального политика, который сегодня страдает не из-за личного одиночества, а потому, что осознает невозможность работы ради возрождения той свободы, которой реально обладала его страна и снова потеряла из-за собственного безрассудства.
И все же неизбежно настанет время, когда он снова получит возможность работать на благо российской свободы. Непреодолимый напор унаследованных традиций, надежд, веры и чаяний народа возьмет верх над тем деспотизмом, который завладел страной. Мой любимый русский народ очнется от своего революционного безумия, и мы рука об руку с ним продолжим строить общество, где царят свобода, честь и истинное братство.

Источник: http://statehistory.ru/books/Skrytye-korni-russkoy-revolyutsii--Otrechenie-velikoy-revolyutsionerki--1873-1920/28

---

Векторная теория социальной революции.

Новая книга о причинах, движущих силах, целях и задачах революции, как общественного явления, перемещающего государство в направлении прогрессивных политических идей: демократии, либерализма и равноправия.

Максим Горький. Несвоевременные мысли. Глава 2.

Максим Горький
Несвоевременные мысли

Заметки о революции и культуре 1917–1918 гг.

Максим Горький

Subscribe in a reader
Стань читателем блога

«Несвоевременные мысли» - это уникальная во всей истории русской литературы компиляция, сложенная из коротких газетных откликов Буревестника революции на злобу дня. Печатаясь на страницах «Новой жизни», Горький пытался выработать свою позицию, свое отношение к действительности, развивающимся событиям. Статьи Горького появлялись чуть ли не ежедневно в петроградской газете «Новая жизнь». Газета была открыта после Февральской революции и закрыта после Октябрьской большевиками, друзьями Горького. Максим Горький утверждал непримиримую ненависть к войне веру в победу разума и воли интеллигенции, в лучшее будущее. И поистине значимой в этом отношении является брошюра М. Горького «Несвоевременные мысли», вобравшая его «заметки о революции и культуре» 1917-1918 годов. Название сборника - влияние философии Ницше. Немецкий мыслитель уверял, что все своевременное - мелко и жалко. Настоящий мыслитель должен устремлять своё творчество в будущее - это ремесло великого человека. Главные темы статей: противодействие анархии, революция, бедность, необходимость строить новое общество. Герои очерков: народные массы, коммунисты, пролетариат, буржуазия. Максим Горький один из первых заметил утопизм программы В.И. Ленина и большевиков. Противопоставление некультурного крестьянина культурному промышленному рабочему — главное на страницах публицистических статей Горького. Социалистическая революция еще более заострила выступления Горького. Закрытие ряда газет, бессудные расстрелы вызвали у него чувство глубокого возмущения. Эмигрировав из СССР, Максим Горький почему-то не вспоминал об этом сборнике. Эта повесть не была включена писателем в издаваемое им собрание сочинений.

Источник ruslit.traumlibrary.net 

Максим Горький. Несвоевременные мысли. Глава 1.

Новости. Политика.

II

Если окинуть одним взглядом всю внешне разнообразную деятельность монархического режима в области «внутренней политики», то смысл этой деятельности явится пред нами в форме всемерного стремления бюрократии задержать количественное и качественное развитие мыслящего вещества.
Старая власть была бездарна, но инстинкт самосохранения правильно подсказывал ей, что самым опасным врагом ее является человеческий мозг, и вот, всеми доступными ей средствами, она старалась затруднить или исказить рост интеллектуальных сил страны. В этой преступной деятельности ей успешно помогала церковь, порабощенная чиновничеством, и не менее успешно – общество, психически расшатанное и, последние годы, относившееся к насилию над им совершенно пассивно.
Результаты длительного угашения духа обнаружила с ужасающей очевидностью война – Россия оказалась пред лицом культурного и прекрасно организованного врага немощной и безоружной. Люди, так хвастливо и противно кричавшие о том, что Русь поднялась «освободить Европу от оков ложной цивилизации духом истинной культуры», эти, вероятно, искренние и тем более несчастные люди быстро и сконфуженно замкнули слишком красноречивые уста. «Дух истинной культуры» оказался смрадом всяческого невежества, отвратительного эгоизма, гнилой лени и беззаботности.
В стране, щедро одаренной естественными богатствами и дарованиями, обнаружилась, как следствие ее духовной нищеты, полная анархия во всех областях культуры. Промышленность, техника – в зачаточном состоянии и вне прочной связи с наукой; наука – где-то на задворках, в темноте и под враждебным надзором чиновника; искусство, ограниченное, искаженное цензурой, оторвалось от общественности, погружено в поиски новых форм, утратив жизненное, волнующее и облагораживающее содержание.
Всюду, внутри и вне человека, опустошение, расшатанность, хаос и следы какого-то длительного Мамаева побоища. Наследство, оставленное революции монархией, – ужасно.
И как бы горячо ни хотелось сказать слово доброго утешения, – правда суровой действительности не позволяет утешать, и нужно сказать со всею откровенностью: монархическая власть в своем стремлении духовно обезглавить Русь добилась почти полного успеха.
Революция низвергла монархию, так! Но, может быть, это значит, что революция только вогнала накожную болезнь внутрь организма. Отнюдь не следует думать, что революция духовно излечила или обогатила Россию. Старая, не глупая поговорка гласит: «Болезнь входит пудами, а выходит золотниками», процесс интеллектуального обогащения страны – процесс крайне медленный. Тем более он необходим для нас, и революция, в лице ее руководящих сил, должна сейчас же, немедля, взять на себя обязанность создания таких условий, учреждений, организаций, которые упорно и безотлагательно занялись бы развитием интеллектуальных сил страны.
Интеллектуальная сила – это первейшая, по качеству, производительная сила, и забота о скорейшем росте ее должна быть пламенной заботой всех классов.
Мы должны дружно взяться за работу всестороннего развития культуры, – революция разрушила преграды на путях к свободному творчеству, и теперь в нашей воле показать самим себе и миру наши дарования, таланты, наш гений. Наше спасение – в труде, да найдем мы и наслаждение в труде.
«Мир создан не словом, а деянием», это прекрасно сказано, и это неоспоримая истина.

---

Векторная теория социальной революции.

Новая книга о причинах, движущих силах, целях и задачах революции, как общественного явления, перемещающего государство в направлении прогрессивных политических идей: демократии, либерализма и равноправия.